Самые старые и самые скрытые ворота города открывают взгляду уникальный дуэт эпох. Аусфальские ворота, встроенные в 1866 году в земляной вал, и сегодня находятся на одном уровне с дорогой, оставаясь практически невидимыми до самого приближения.
Но их древнюю готическую кладку и суровое фортификационное прошлое теперь осеняет совсем иной символ — золотой купол часовни Святого Георгия Победоносца. Эта странная и мощная картина — «утопленные» в землю ворота и парящая над ними часовня — стала зримым воплощением сложной истории этого места, где память о войне и обороне соединилась с памятью о победе и вечности.
«Запасной выход»: по следам невидимых ворот
Вот так и получается: идешь по Московскому проспекту мимо бывшей Школы милиции — все мы ее так называем, хоть теперь она и Калининградский юридический институт МВД, — сворачиваешь к Парку Победы и даже не подозреваешь, что буквально в двух шагах, у слияния проспектов, прячутся одни из тех самых семи сохранившихся ворот Кёнигсберга.
Чтобы их увидеть, нужно знать, где искать. Мы с семьей всегда обходим часовню и заглядываем через парапет вниз. И только тогда из-под земли проступают старые кирпичные стены с бойницами — те самые Аусфальские ворота. Их название — от немецкого «Ausfall» — чаще переводят как «вылазка», но мне кажется, что тут больше подходит другое значение: «аварийный выход», «запасной выезд». Это сразу многое объясняет в их судьбе.
А судьба у них долгая. Еще в XVII веке здесь стояли первые ворота, деревоземляные. А в 1866 году их перестроил в камне сам Людвиг фон Астер, знаменитый создатель кёнигсбергских укреплений. Перестроил, впрочем, скромно — исключительно для пешеходов, словно подчеркивая их второстепенное, «запасное» значение.
И вся их дальнейшая жизнь эту второстепенность только подтвердила. За этими стенами — большие помещения, казематы. Во время войны здесь был штаб. После — бомбоубежище для той самой соседней Школы милиции. А потом и вовсе утилитарная участь: ворота превратили в коллектор для сточных вод. Так и простояли они десятилетия, забытые всеми, кроме, может быть, студентов-юристов, которые по тревоге спускались сюда на учения.
Аусфальские ворота: от штаба до коллектора
И вся их дальнейшая жизнь эту второстепенность только подтвердила. За этими стенами — большие помещения, казематы. Во время войны здесь был штаб. После — бомбоубежище для той самой соседней Школы милиции. А потом и вовсе утилитарная участь: ворота превратили в коллектор для сточных вод. Так и простояли они десятилетия, забытые всеми, кроме, может быть, студентов-юристов, которые по тревоге спускались сюда на учения.
Их нынешнее состояние — странное, подвешенное. Они больше не коллектор, но пока не музей. Не парадный вход, но и не руины. Они просто есть. Невидные с первого взгляда, приземистые, будто вросшие в землю, как и было задумано полтора века назад. В этом есть какая-то особая, суровая честность. Не каждому историческому объекту нужны позолота и пафос. Аусфальские ворота — это памятник не славе, а необходимости. Неприметный тыловой узел обороны, «аварийный выход», который десятилетиями служил по самым разным, но всегда нужным адресам: штаб, убежище, коллектор.
Сейчас их главная функция — быть вопросом. Молчаливым напоминанием о том, что настоящая история часто лежит не на поверхности, а где-то внизу. И чтобы её увидеть, нужно не просто пройти мимо, а специально отклониться от маршрута, перегнуться через парапет и заглянуть под ноги. В этом жесте — весь смысл. Пока ворота остаются в этой тишине и полузабвении, они будто ждут своего часа. Ждут, когда их казематы, наконец, перестанут быть просто чёрным провалом в земле и наполнятся светом, историями, людьми — станут музеем собственной долгой и непарадной биографии.
Парк Победы — память и тихий страж
А вот что изменилось вокруг них кардинально — так это сам Парк Победы. Он давно перестал быть просто сквером у братской могилы. Теперь это пространство, где история говорит в полный голос — иногда трагический, иногда горький, но всегда настоящий. В последние годы здесь появилась удивительная экспозиция под открытым небом — «Спасённая Европа».
Если обойти памятник 1200 гвардейцам и пройти вглубь парка, можно увидеть семь небольших, но очень выразительных мемориалов. Это точные копии тех памятников советским воинам-освободителям, что были варварски снесены в Польше, Литве, Чехии и других странах Восточной Европы. Каждый стоит на площадке, повторяющей форму той страны, откуда был изгнан оригинал. Среди них — и маршал Конев из Праги, и солдат из Клайпеды, и другие, чьи имена и образы кто-то пытается вычеркнуть из общей памяти.
Идея этого парка — не просто в восстановлении формы, а в попытке сохранить саму суть, историческую правду. Ведь именно с этой земли, из города-крепости Кёнигсберга, весной 1945 года начинался последний, победный марш на запад, который и принёс ту самую свободу, которую теперь там так легко забывают. Губернатор Алексей Белюченков, открывая комплекс, говорил, что это наш ответ попыткам переписать прошлое. А дочь маршала Конева, Наталия Ивановна, видя здесь отца, благодарила за то, что память находит себе пристанище.
Получается удивительная вещь. Мы стоим у Аусфальских ворот — молчаливых, «аварийных», которые помнят только оборону и долгие годы забвения. А вокруг них, в парке, уже кипит другая память — полная, громкая, отстаивающая своё право на существование. Память об освобождении. И, глядя на эти новые монументы, снова думаешь о старых воротах: им бы тоже такое второе рождение. Не как коллектору или забытому укреплению, а как музею, который рассказал бы свою часть правды — ту, что начиналась здесь, в земляном валу, задолго до победной весны 45-го.
Хотелось бы надеяться, что власти города будут постоянно следить не только за территорией парка, но и обратят внимание на помещения Аусфальских ворот. Ведь были идеи превратить их в музей. Почему бы и нет!